Парламентские выборы в Бангладеш: ярмарка лицемерия и конец демократии

«Парламенты не могут больше называться только национальными институтами… Терроризм, изменение климата, наркотрафик, работорговля давно перешли за границы отдельных государств. Сегодня в быстроменяющемся мире, мы, парламентарии, должны следовать принципам демократии и решать проблемы с помощью диалога» — в таком ключе, если верить «Парламентской газете», высказалась на прошедшем с 1 по 3 июля 2019 года в Москве II Международном форуме «Развитие парламентаризма» спикер парламента Народной Республики Бангладеш г-жа Ширин Шармин Чаудхури.

Откуда же взялся этот глас вопиющего в пустыне и почему Национальная ассамблея одной из самых нищих азиатских стран заняла столь «активную жизненную позицию» в сфере международного межпарламентского сотрудничества попробуем разобраться в связи с последними парламентскими выборами в Бангладеш.

Внеочередные выборы депутатов Национальной ассамблеи прошли 30 декабря 2018 года в ситуации ожесточенного противоборства между основными политическими силами страны, сопровождаясь массовым применением насилия, что вызвало серьёзное беспокойство у международного сообщества. При этом ни сама избирательная кампания, ни результаты выборов не дали оснований полагать, что затянувшийся политический кризис в Бангладеш близится к своему завершению. Обратимся к предыстории проблемы.

С середины XIX века Бангладеш вместе с современными Индией, Мьянмой и Пакистаном входил в состав главного колониального владения Великобритании Британской Индии. После Первой мировой войны в Индии стало набирать силу национально-освободительное движение, выступавшее за независимость страны, нравственным авторитетом которого стал Махатма Ганди. Первоначально речь шла о том, что Британская Индия, получив независимость, станет единым государством как для индуистского большинства, так и для мусульманского меньшинства.

Архивное фото: последний вице-король Индии граф Луис Маунтбеттен Бирманский (слева) с супругой леди Эдвиной (справа) встречаются в Махатмой Ганди (в центре). Резиденция вице-короля, лето 1947 года. Источник: newsin.asia

Однако уже с 30-х годов XX века интеллектуальная элита мусульманской общины,  объединившаяся вокруг Мусульманской лиги, начала активно выступать за раздел колонии по религиозному принципу, опасаясь того, что в едином государстве права мусульман будут ущемлены. После окончания Второй мировой войны стало очевидно, что предоставление независимости Индии является неизбежным. Более того, правительство лейбористов, пришедшее к власти в Великобритании в результате выборов 1945 года,  стремилось как можно быстрее решить «индийскую проблему». Именно для этого в Британскую Индию был послан лорд Луис Маунтбеттен, ставший последним вице-королем «жемчужины британской короны».

Ознакомившись с ситуацией и проведя консультации с руководством Мусульманской лиги и Индийского национального конгресса, являвшегося главной политической силой индусской общины, Маунтбеттен принял решение о необходимости разделения Британской Индии на два государства по религиозному признаку. После проведения демаркации границ между двумя будущими государствами вице-королем был предложен окончательный план раздела Британской Индии, получивший название «плана Маунтбеттена».

Согласно этому плану, на территории колонии создавались два государства Индийский Союз, в котором большинство населения составляли индусы, и Пакистан, в котором численно преобладали мусульмане. Оба государства получали статус британских доминионов, в них гарантировалось соблюдение прав религиозных меньшинств. Данный план был оглашен на пресс-конференции лорда Маунтбеттена 3 июня 1947 года, на которой также было заявлено, что независимость Индии и Пакистана будет официально провозглашена 15 августа.

Архивное фото: последний вице-король Индии граф Луис Маунтбеттен Бирманский (в центре) во время обсуждения с индийскими лидерами разделения Британской Индии летом 1947 года (слева в белом Джавахарлал Неру, первый глава правительства независимой Индии). Фото: Max Desfors / AP

Однако, этот столь красивый на бумаге план, согласованный с лидерами индусской и мусульманской общины, при его реализации превратился в полный кошмар. Сразу после объявления независимости двух новых государств миллионы индусов и мусульман бежали из мест своего постоянного проживания, опасаясь преследований на религиозной почве. По оценкам экспертов, за четыре следующие года более 14,5 млн. индусов и мусульман бежали в «свои» государства [1]. При этом, по разным оценкам, от 200 тыс. до 1 млн. человек стали жертвами религиозного межобщинного насилия [2]. Кроме того, «план Маунтбеттена» не смог в полной мере удовлетворить интересы обеих общин и породил территориальные споры  продолжающиеся по сей день (Джамму и Кашмир).

В свою очередь, недовольство вновь созданных государств результатами раздела испортило отношения между ними и впоследствии привело к нескольким войнам. Как бы то ни было, реализация плана Маунтбеттена привела к возникновению двух совершенно непохожих друг на друга государств. Прежде всего, уже при взгляде на карту в лицо бросалась разница в географическом размещении Индии и Пакистана. Если Индия с точки зрения территории являлась достаточно цельным государством, то Пакистан представлял собой весьма странное географическое образование, состоявшее из двух отдельный частей, разделенных более чем 1500 км индийской территории. При этом две эти части связывала только принадлежность к одной религии, чего, как показало время, оказалось явно недостаточно для существования единого государства.

Уже практически сразу после провозглашения независимости Пакистана между его западной (собственно Пакистан) и восточной (нынешним Бангладеш) частями возник конфликт на языковой почве. В начале 1948 года правительство Пакистана объявило урду единственным государственным языком в стране, что вызвало бурные протесты в Восточном Пакистане, где на нём никто не говорил. С этого момента возникло так называемое движение бенгальского языка, выступавшее за придание ему статуса второго государственного. Это движение, возглавляемое созданной в 1949 году Народной лигой Бангладеш (чаще именуемой просто Народной лигой или Авами лиг), несмотря на сопротивление властей Пакистана, добилось того, что в 1956 году бенгальский язык получил статус второго государственного языка.

Однако, несмотря на достижение языкового равноправия, отношения между двумя частями Пакистана продолжали ухудшаться. Руководство Западного Пакистана не без оснований подозревало население восточной части страны в тяге к сепаратизму. В свою очередь жители Восточного Пакистана считали себя обделенными, поскольку большинство доходов бюджета шло на развитие западной части страны, а её уроженцы господствовали в государственном аппарате и армии. В 1966 году лидер Народной лиги Шейх Муджибур Рахман провозгласил план из 6 пунктов, получивший название «Наша хартия выживания», получивший широкую поддержку у населения Восточного Пакистана. Этот план, реализация которого превращала Пакистан в конфедерацию,  встретил резкое сопротивление со стороны правительства страны. М. Рахман был арестован, но это никак не повлияло на рост сепаратистских настроений в Восточном Пакистане. Дело неминуемо шло к разделу этого, во многом, искусственно созданного  государства.

Поводом для окончательного разделения теперь уже Пакистана на два независимых государства стали парламентские выборы 1970 года, на которых убедительную победу одержала Народная лига во главе с незадолго до этого вышедшим на свободу М. Рахманом. В соответствии с результатами выборов именно он должен был возглавить новое правительство страны. Однако идея передачи власти человеку, считавшемуся в Западном Пакистане «латентным сепаратистом», была совершенно неприемлемой для тогдашнего руководства страны во главе с генералом Ага Мухаммедом Яхья Ханом. В результате после неудачных предварительных переговоров о формировании правительства Яхья Хан на неопределенный срок отложил созыв избранного парламента, что вызвало массовые акции протеста в Восточном Пакистане, в ходе которых впервые открыто прозвучали лозунги о его независимости.

Архивное фото: «Отец бангладешской нации» (Бангабандху) Шейх Муджибур Рахман в момент своей исторической речи 7 марта 1971 года, послужившей толчком к активной освободительной борьбе за независимость Бангладеш от Пакистана. В 2017 году речь Муджибура Рахмана 7 марта 1971 года включена в список всемирно значимого документального наследия ЮНЕСКО. Источник: www.bahcagt.org

В этой ситуации правительство Пакистана приняло решение о проведении операции по «умиротворению» восточных областей, получившей романтичное наименование «Прожектор». Операция началась 25 марта 1971 года. В этот день была распущена «Народная лига», а прибывшие в Восточный Пакистан войска приступили к усмирению мятежников. 26 марта был арестован М. Рахман, который, однако, предчувствуя возможное развитие событий, передал своим соратникам записку с текстом декларации независимости Бангладеш, зачитанную в тот же день по радио [3]. 10 апреля было создано Временное правительство Народной Республики Бангладеш. Номинальным президентом страны стал, находившийся в тот момент под арестом Муджибур Рахман, а премьер-министром Таджуддин Ахмад.

К этому моменту уже стало ясно, что операция «Прожектор» не достигла своих целей и стала прологом к началу полноценной войны, получившей в бангладешской исторической литературе наименование «Войны за независимость». В ходе этой войны пакистанской армии противостояли партизанские соединения, состоявшие из жителей Восточного Пакистана, получавших поддержку со стороны Индии. Боевые действия сопровождались массовым террором в отношении гражданского населения со стороны пакистанской армии и местных добровольцев, несогласных с отделением Восточного Пакистана.

3 декабря 1971 года, стремясь прекратить предоставление Индией помощи повстанцам, Пакистан нанес авиаудары по военным объектам на индийской территории, что послужило началом так называемой Третьей индо-пакистанской войны. В ходе войны, оказавшейся очень скоротечной, индийские и бангладешские войска одержали победу и уже 16 декабря командующий пакистанскими войсками на территории Восточного Пакистана генерал Амир Ниязи, подписал акт об их капитуляции. В этот же день было официально объявлено о создании нового государства Народной Республики Бангладеш. В 1972 году в стране была принята конституция, закрепившая модель демократической республики парламентского типа.

Казалось бы, после обретения независимости Бангладеш неминуемо вступит на путь устойчивого демократического развития, по которому на тот момент уже в течение 25 лет шла союзная ему Индия. Однако, как показало время, разорвав политические связи с Пакистаном, Бангладеш полностью воспринял его, если так можно выразиться, «политическую матрицу». Если Индия после получения независимости неуклонно шла по демократическому пути, получив от экспертов заслуженное звание «самой большой демократии в мире», то в Пакистане и Бангладеш политическое развитие пошло по совсем иному пути.

Путь этот характеризовался постоянными колебаниями между демократией и авторитаризмом, активным вмешательством армии в политику и широко распространенной практикой подавления политической оппозиции. В частности, в Бангладеш гражданские правительства неоднократно свергались в ходе военных переворотов и власть переходила в руки армейского командования (последний раз это имело место в 2007 году). Тем не менее, периоды правления военных каждый раз были относительно непродолжительными и заканчивались очередным переходом к «неустойчивой демократии».

За годы независимости в Бангладеш сложилась двухпартийная система, в рамках которой господствующее положение занимают левоцентристская Народная лига Бангладеш и правоцентристская Националистическая партия Бангладеш (НПБ). Показательно, что лидерами обеих партий в течение уже весьма длительного времени являются представители династий двух бывших лидеров страны. Во главе Народной лиги стоит Шейх Хасина Вазед дочь «отца нации» Муджибура Рахмана, а главой НПБ является Халеда Зиа вдова  героя освободительной войны генерала Зиаура Рахмана. (Показательно, что и М. Рахман и З. Рахман погибли в ходе военных переворотов). По сути дела, после относительного укрепления демократии в начале 90-х годов прошлого века именно две эти женщины практически постоянно поочерёдно находятся у власти.

Премьер-министр Бангладеш Бегум Халеда Зиа. Фото с binodonbdnews.blogspot.com

На первых свободных многопартийных выборах, состоявшихся в 1991 году после длительного нахождения у власти авторитарного режима генерала Хуссейна Мохаммада Эршада, убедительную победу одержала НПБ и Халеда Зиа стала первой в истории Бангладеш женщиной премьер-министром. На следующих выборах, прошедших в 1996 году, победу одержала уже Народная лига и теперь уже Шейх Хасина Вазед заняла пост главы правительства. В 2001 году «женский политический круговорот» в Бангладеш продолжился и после победы на выборах коалиции во главе с НПБ Х. Зиа вновь возглавила правительство страны.

В преддверии следующих выборов, назначенных на январь 2007 года, в стране разразился острейший политический кризис, вызванный противостоянием власти и оппозиции и сопровождавшийся насилием, приведшим к человеческим жертвам. В этих условиях в очередной раз в истории страны к власти пришли военные, стремившиеся предотвратить дальнейшее нарастание политического противостояния. Другой целью военных стала борьба с коррупцией, получившей широкое распространение в бангладешской политической элите. И в этом смысле символично, что военные одновременно выдвинули обвинения в совершении коррупционных преступлений и против Ш. Хасины Вазед, и против Х. Зиа, а также против двух её сыновей. При этом обе «неукротимые маркизы» в соответствии с предъявленными обвинениями некоторое время находились под арестом.

В 2008 году военные решили вернуться к гражданскому правлению и провести  новые парламентские выборы. На этих выборах победу одержала партийная коалиция во главе с Народной лигой и Ш. Хасина Вазед вновь возглавила правительство. Что касается НПБ, то на этих выборах она также выступала в составе партийной коалиции, одним из членов которой являлась партия «Джамаат-и ислами Бангладеш», о которой стоит сказать несколько подробнее.

«Джамаат-и ислами Бангладеш» или просто «Джамаат-и ислами» является достаточно уникальным явлением в партийной системе страны сразу по двум причинам. Во-первых, она является партией ярко выраженного исламистского типа, что весьма нехарактерно для Бангладеш. Во-вторых, она создана людьми, которые с оружием в руках боролись против независимости страны в ходе войны 1971 года, выступая за единство Пакистана. Многие из лидеров партии обвинялись в совершении преступлений против гражданского населения и предстали перед созданным в 2009 году Международным уголовным трибуналом по Бангладеш, который по итогам своей работы вынес несколько смертных приговоров. В частности, в апреле 2015 года  по приговору трибунала был казнен старший помощник Генерального секретаря партии Мухаммад Камаруззаман [4]. В ноябре того же года был казнен один из лидеров партии и бывший министр социального обеспечения Али Ахсан Мохаммад Моджахид [5].

Лидер исламистской партии «Джамаат-и ислами Бангладеш» Мотюр Рахман Низами, арестованный по обвинению в организации массовых преступлений против гражданского населения в 1971 году. Казнён 10 мая 2016 года по приговору трибунала. Фото 29 октября 2014 года, AFP PHOTO / STR

При этом «Джамаат-и ислами» и НПБ на протяжении всей работы трибунала заявляли о том, что он является орудием преследования оппозиции со стороны правительства Ш. Хасины Вазед [6]. Параллельно с уголовным преследованием лидеров исламистов власти решили в целом покончить с «Джамаат-и ислами» как с политическим явлением. Именно с этой целью в 2009 году был инспирирован запрос в Верховный суд об аннулировании регистрации партии, в котором указывалось, что положения её партийной программы противоречат конституции страны. 1 августа 2013 года Верховный суд согласился с доводами истцов и отменил регистрацию партии, лишив её права выдвигать кандидатов на выборах [7].

Следует отметить, что после победы на выборах в 2008 году Шейх Хасина Вазед постепенно стала проникаться мыслью, что «на сегодняшний день она это Бангладеш, а Бангладеш это она» (такое иногда случается с «национальными лидерами» в некоторых странах…). Именно поэтому Хасина Вазед начала предпринимать меры по обеспечению победы своей партии на очередных выборах, намеченных на январь 2014 года. Результатом этого стал резкий рост политической напряженности в стране. Накануне выборов Ш. Хасина Вазед фактически отказалась выполнять предписания конституции, согласно которым выборы должны проводиться под контролем специально создаваемого временного беспартийного правительства (статьи 58B—58D) [8].

Вместо этого Хасина Вазед предложила проводить выборы под контролем коалиционного правительства с участием оппозиции, которое возглавляла бы она сама [9]. Оппозиция, чьи отношения с Народной лигой к тому времени носили ярко выраженный конфронтационный характер, категорически отказалась входить в состав такого правительства и объявила о бойкоте выборов [10]. При этом оппозиция исходила из идеи «активного бойкота», направленного на срыв предстоящего голосования. В течение месяца предшествовавшего выборам оппозиционные партии организовывали массовые акции протеста, которые практически всегда заканчивались столкновениями с силами правопорядка и приводили к человеческим жертвам.

Накануне дня голосования, намеченного на 5 января, оппозиция призвала к всеобщей забастовке с целью сорвать выборы. Сам день голосования ознаменовался большим количеством нападений оппозиционеров на избирательные участки и попытками их поджога. В результате столкновений погиб 21 человек, а на 400 участках голосование было сорвано [11]. Параллельно сторонники НПБ и «Джамаат-и ислами» по традиции устроили погромы в населенных пунктах, где проживали представители индусского меньшинства.

Премьер-министр Бангладеш лидер Авами лиг Шейх Хасина Вазед (справа) на избирательном участке 30 декабря 2018 года. Фото: AFP

В условиях отказа оппозиции от участия в выборах легкую победу одержала Народная лига, получившая более 2/3 мест в парламенте. В результате Ш. Хасина Вазед в очередной раз стала главой правительства. Очевидно, проведение выборов в подобном формате никак не способствовало нормализации политической жизни в стране. В течение нескольких последующих лет в Бангладеш регулярно проходили массовые антиправительственные выступления оппозиции, сопровождавшиеся гибелью людей. Однако в преддверии очередных парламентских выборов, проведение которых было запланировано на конец 2018 года, руководство оппозиции решило отказаться от тактики «уличной борьбы» и вернуться в рамки законного политического протеста. В сентябре 2017 года руководство НПБ заявило, что партия примет участие в предстоящих выборах [12].

Казалось бы, дело вновь идет к предвыборному противостоянию двух «суперженщин» Шейх Хасины Вазед и Халеды Зиа. Однако уже в начале 2018 года бангладешская Фемида преподнесла лидеру НПБ неприятный сюрприз. 8 февраля суд в столице страны Дакке приговорил Халеду Зиа к 5 годам лишения свободы по обвинению в коррупционной деятельности, связанной с хищением средств, пожертвованных благотворительному детскому фонду, совершенным в начале 2000-х годов [13].

Это решение суда, признанное многими наблюдателями политически мотивированным, исключало возможность участия лидера националистов в предстоящих выборах, поскольку согласно действующему в Бангладеш законодательству такое право имеют лишь лица, осужденные на срок не более 2 лет. Проблема,  связанная с невозможностью участия Х. Зиа в выборах усугублялась для НПБ тем, что второе лицо в партии Тарик Рахман, сын Халеды Зиа, также был «исключен» из избирательного процесса, будучи по тому же уголовному делу заочно осужден на 10 лет лишения свободы (заочно, потому что Т. Рахман давно благополучно проживает в Великобритании).

Лидер оппозиционной Националистической партии Бангладеш Халеда Зиа конвоируется из тюрьмы в госпиталь для проведения медицинского обследования. Дакка, 7 апреля 2018 года. Фото: www.voanews.com

В этой ситуации националисты и их союзники, объединившиеся в рамках предвыборного блока «Фронт национального единства», сделали весьма нетривиальный шаг, объявив своим лидером адвоката и правозащитника Камаля Хоссейна. Следует признать, что это был чрезвычайно удачный предвыборный ход, поскольку К. Хоссейн является одним из самых известных людей в Бангладеш. Начав свою юридическую карьеру в 60-х годах прошлого века, он сразу активно включился в защиту политических заключенных, являвшихся членами Народной лиги. На этой почве он сблизился с «отцом нации» Муджибуром Рахманом, став одним из самых близких к нему людей.

В годы правления М. Рахмана Хоссейн занимал должности министра юстиции, министра иностранных дел и министра энергетики. Кроме того, К. Хоссейн являлся одним из разработчиков действующей конституции Бангладеш. Позднее он довольно долго работал в различных структурах при ООН. За все годы своей деятельности Хоссейн заслужил такой авторитет, что многие в Бангладеш стали называть его «совестью нации» [14]. При этом, будучи первоначально сторонником Народной лиги, в начале 90-х годов Хоссейн разошелся во взглядах с Хасиной Вазед, а в последние годы стал критиковать её политику в сфере соблюдения прав человека. И именно такому человеку предстояло возглавить оппозиционные силы на предстоящих выборах.

С самого начала К. Хоссейн начал призывать правительство и органы, ответственные за проведение выборов, к диалогу по вопросу о том, как сделать их как можно более демократичными и прозрачными. Однако эти призывы остались «гласом вопиющего в пустыне». За годы своего правления Народной лиге и Хасине Вазед настолько понравилось находиться у власти, что они были готовы на всё, чтобы сохранить её в своих руках. Начавшаяся в ноябре избирательная кампания показала это в полной мере.

Лидер оппозиционного предвыборного блока «Фронт национального единства» д-р Камаль Хоссейн возлагает венок к Национальному мемориалу мучеников 16 декабря 2018 года. Фото: Dipu Malakar / Prothom Alo

В ходе выборов избирателям предстояло избрать 300 депутатов парламента, избираемых в соответствии с мажоритарной системой относительного большинства в одномандатных округах. Эти депутаты после своего избрания должны были дополнительно избрать в состав парламента 50 женщин пропорционально численности партийных фракций. Таким образом, общее число парламентариев должно составить 350. Всего до участия в выборах было допущено 28 партий, но согласно бангладешской политической традиции, ни одна из них не выступала самостоятельно, предпочитая вступать в предвыборные блоки. Таких блоков в итоге оказалось три: «Большой альянс» во главе с Народной лигой, «Фронт национального единства» во главе с НПБ и «Левый демократический альянс», объединивший 7 небольших левых партий.

С самого начала избирательной кампании Народная лига задействовала весь спектр «грязных» избирательных технологий. Кроме традиционного использования пресловутого «административного ресурса» Народная лига стала применять в отношении своих оппонентов прямое физическое насилие. Её сторонники повсеместно нападали на кандидатов и активистов НПБ без каких-либо последствий за совершение подобных действий [15] (украинский опыт использования «титушек» нашел благодатную почву в Южной Азии). По мере приближения даты выборов уровень насилия в стране увеличивался в геометрической прогрессии. Столкновения сторонников правительства и оппозиции привели к жертвам.

Одновременно власти стали массово арестовывать активистов НПБ за время избирательной кампании аресту подверглось более 15 тыс. сторонников оппозиции [16]. Естественно, что весь избирательный процесс жестко контролировался правительством Хасины Вазед и в этих условиях не могло быть и речи о создании временного беспартийного правительства, предусмотренного конституцией на период выборов. Накануне голосования правительство Хасины Вазед в лучших традициях авторитарных режимов приняло решение снизить в стране скорость мобильного Интернета для того, чтобы пользователи не могли смотреть или загружать изображения и видео. Данная мера была названа средством борьбы с «фейковыми новостями» [17] (очевидно, именно такие технологии являются политической мечтой сенатора Клишаса).

В таком состоянии Бангладеш подошёл к выборам 30 декабря 2018 года. И надо сказать, всё вышеперечисленное оказалось лишь прелюдией к тому «буйству демократии», которое Хасина Вазед и её сторонники организовали в день голосования. Наблюдатели отметили наличие избирательных урн для заполненных ещё до открытия участков бюллетеней [18], вбросы бюллетеней, осуществлявшиеся сторонниками Народной лиги при полном попустительстве полиции [19], выдачу бюллетеней, в которых голос был уже отдан правящей партии, а так же прямое давление на избирателей при голосовании [20].  Если добавить отказ в допуске на многие избирательные участки наблюдателей от оппозиции и практику «закрытия участков на обед», то станет очевидно, что выборы в Бангладеш не имели никакого отношения к демократии как таковой.

День выборов в столице Бангладеш. Кадр из видео BBC 31 декабря 2018 года.

Следует добавить, что в день выборов имело место и прямое физическое насилие между противоборствующими сторонами, в результате чего погибло 17 человек [21]. Исходя из наличия массовых нарушений в день выборов, Камаль Хоссейн призвал Избирательную комиссию Бангладеш признать выборы недействительными и провести новое голосование под контролем временного беспартийного правительства [22]. Естественно, что комиссия не захотела прислушаться к его призыву и уже 31 декабря утвердила результаты выборов,  свидетельствующие о победе Народной лиги и её союзников [23].

Пока К. Хоссейн призывал к проведению новых выборов, Шейх Хасина Вазед ощутила настоящий политический катарсис. Возглавляемая ею коалиция получила 288 (!) из 300 мест в парламенте, тогда как «Фронт национального единства» во главе с НПБ лишь 7 [24], ещё несколько мест получили независимые кандидаты. По сути дела, в результате выборов Бангладеш получил практически однопартийный парламент.

Мировое сообщество предпочло не заметить вопиющих нарушений в ходе выборов 30 декабря, ограничившись пожеланиями того, чтобы все стороны «продолжали политический диалог». Единственным честным человеком, кто позволил себе более жесткие высказывания, оказался Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерреш, заявивший о том, что «выборы в Бангладеш были далеки от идеала» и призвал власти страны к диалогу с оппозицией. В ответ Гутерреш услышал весьма хамоватый ответ со стороны Генерального секретаря Народной лиги Обейдула Кадера, который потребовал (!) чтобы ООН показала ему хотя бы одну страну, которая смогла провести «безупречные выборы» [25].

Импозантный генсек партии Авами лиг Обейдул Кадер ожидает, пока ООН покажет ему «безупречные выборы». Фото: bdnews24.com

Говоря о прошедших выборах, следует отметить, что по своей сути они выборами не являлись. Совершенно очевидно, что их результаты никоим образом не отражают реальное соотношение политических сил в Бангладеш, демонстрируя якобы полное политическое господство Народной лиги. Об этом совершенно справедливо сказала выступавшая на очередных слушаниях по новому уголовному делу лидер НПБ Халеда Зиа, указавшая на то, что в новом парламенте оппозиции нет, а в стране она есть [26].

Что касается Шейх Хасины Вазед, которой в этом году исполнится 72 года, то как показали прошедшие выборы, она твердо вступила на путь строительства режима личной власти, в рамках которого многопартийные выборы становятся лишь декорацией господства партии вождистского типа, в которую окончательно превратилась Народная лига. Трудно сказать, сколько времени данный режим сможет просуществовать, однако зная историю Бангладеш, можно быть уверенным, что он вряд ли будет длиться очень долго. В этом смысле премьер-министру следовало бы вспомнить пример своего отца М. Рахмана, затеявшего построение однопартийной системы и погибшего в ходе военного переворота.

Ярая поборница межпарламентского сотрудничества демократических институтов Ширин Шармин Чаудхури (слева) и глава её партии Шейх Хасина Вазед (справа), тоже убеждённая сторонница развития демократии (только, видимо, не в Бангладеш), во время предвыборного митинга Народной лиги. Рангпур, 23 декабря 2018 года. Фото: FOCUS BANGLA / en.banglatribune.com

В этой ситуации громогласные заявления спикера парламента Бангладеш г-жи Шармин Чаудхури, давней соратницы Хасины Вазед, о необходимости «следовать принципам демократии и решать проблемы с помощью диалога» звучат, мягко говоря, несколько лицемерно. В результате ли следования принципам демократии и решения проблем с помощью диалога г-жа Чаудхури сохранила свой пост председателя парламента в конце декабря 2018 года? Очевидно, что нет. Госпоже Чаудхури следовало бы сосредоточиться на развитии демократии и общественного диалога внутри своей страны, где благодаря явно нелегитимной гегемонии её партии Народная лига с этим наблюдаются большие проблемы, а не «стучать туфлёй» на международных форумах, требуя углубления международного сотрудничества демократических институтов. В самом Бангладеш, к большому сожалению, демократических институтов практически не осталось.

  1. Population Redistribution and Development in South Asia. D. Reidel Publishing Company. Dordrecht, 1985. P. 4—6
  2. Secondary Wars and Atrocities of the Twentieth Century // Necrometrics (necrometrics.com)
  3. The declaration of independence of Bangladesh by Sheikh Mujibur Rahman // Center for Bangladesh Genocide Research (cbgr1971.org)
  4. Bangladesh hangs Islamist leader Kamaruzzaman for war crimes ‘worse than Nazis’ // bdnews24.com, 11 Apr 2015
  5. সাকা-মুজাহিদের ফাঁসি কার্যকর // Prothom Alo (www.prothomalo.com), ২২ নভেম্বর ২০১৫
  6. Bangladesh braces for unrest as judges prepare war crime verdict // REUTERS (uk.reuters.com), MAY 8, 2013
  7. Bangladesh high court restricts Islamist party Jamaat // BBC (www.bbc.com), 1 August 2013
  8. Конституция Народной Республики Бангладеш 1972 года (с изменениями от 17 мая 2004 года) // Конституции государств (стран) мира. Библиотека конституций Пашкова Романа (worldconstitutions.ru)
  9. Bangladesh PM Hasina proposes all-party election cabinet // BBC (www.bbc.com), 18 October 2013
  10. Bangladesh opposition to boycott elections // Al Jazeera (www.aljazeera.com), 2 Dec 2013
  11. Bangladesh ruling party sweeps violent vote // Al Jazeera (www.aljazeera.com), 6 Jan 2014
  12. BNP will join national polls: CEC // Prothom Alo (en.prothomalo.com), Sep 14, 2017
  13. Bangladesh ex-PM Khaleda Zia jailed amid clashes // BBC (www.bbc.com), 8 February 2018
  14. ‘Conscience of the nation’ turns 80 // Prothom Alo (en.prothomalo.com), Apr 22, 2017
  15. “Creating Panic”. Bangladesh Election Crackdown on Political Opponents and Critics // Human Rights Watch (www.hrw.org), December 22, 2018
  16. No end in sight to violence // The Daily Star (www.thedailystar.net), December 27, 2018
  17. В Бангладеш перед выборами снизили скорость интернета // Коммерсантъ (www.kommersant.ru), 28.12.2018
  18. Bangladesh election: Opposition demands new vote // BBC (www.bbc.com), 30 December 2018
  19. Police-aided ballot stuffing // The Daily Star (www.thedailystar.net), December 31, 2018
  20. Has Bangladesh’s ruling party won a ‘managed’ election? // Deutsche Welle (www.dw.com), 31.12.2018
  21. В Бангладеш 17 человек погибли в результате столкновений в день выборов // Коммерсантъ (www.kommersant.ru), 30.12.2018
  22. Bangladesh ruling party landslide win // Union of Catholic Asian News (www.ucanews.com), January 2, 2019
  23. Избирком Бангладеш признал коалицию во главе с правящей «Авами лиг» победителем на выборах // ТАСС (tass.ru), 31 ДЕК 2018
  24. Hat-trick for Hasina // The Daily Star (www.thedailystar.net), December 31, 2018
  25. Правящая партия Бангладеш: пусть ООН покажет страну с образцовыми выборами // ИА REGNUM (regnum.ru), 22 января 2019
  26. Халеда Зия: только в парламенте Бангладеш оппозиции нет, в стране она есть // ИА REGNUM (regnum.ru), 16 января 2019

В начале статьи: Подготовка к проведению голосования в Бангладеш. Дакка, 29 декабря 2018 года. Фото: EPA-EFE

Оставьте комментарий