Выборы в Великобритании: тори начинают и выигрывают?

Royal_Coat_of_Arms_of_the_United_Kingdom.svgРезультаты прошедших 8 июня 2017 года досрочных выборов в Палату общин Великобритании оказались весьма неожиданными и неоднозначными, даже шокирующими для многих, как британских, так и иностранных наблюдателей и аналитиков. 

< 26/06/2017 | Максим Желтов >

Значимость Великобритании в качестве постоянного члена Совета Безопасности ООН и «Большой семерки», а также как главы Британского Содружества Наций заставляет обратить на эти выборы самое пристальное внимание. Перед тем как говорить о британских «избирательных чудесах», следует сказать несколько слов о причинах проведения этих досрочных парламентских выборов. Предыдущие выборы в Великобритании прошли в 2015 году. Достаточно убедительную победу тогда одержала Консервативная и юнионистская партия (англ. The Conservative and Unionist Party, она же просто Консервативная партия или, следуя британской политической традиции, партия тори), которая и сформировала однопартийное правительство во главе с Дэвидом Кэмероном. Именно по его инициативе в 2016 году было инициировано проведение референдума по вопросу о выходе страны из состава Европейского Союза (ЕС). Этот референдум, получивший звучное название Brexit, глубоко расколол как Великобританию в целом, так и британские политические партии. Против выхода выступили Лейбористская партия (англ. Labour Party — «Партия труда» или просто лейбористы), являвшаяся главной оппозиционной партией, партия Либеральные демократы (англ. Liberal Democrats, они же просто либдемы или, следуя британской политической традиции, виги), националистическая Шотландская национальная партия (англ. Scottish National Party, SNP) и часть консерваторов во главе с самим Д. Кэмероном. За выход из ЕС выступали Партия независимости Соединённого Королевства (англ. United Kingdom Independence Party, UKIP) и многие представители консерваторов, самым ярким из которых был бывший мэр Лондона Борис Джонсон. Таким образом, по вопросу выхода страны из ЕС в правящей партии произошел глубокий раскол. Дело дошло до того, что часть правительства во главе с премьер-министром разъезжала по стране с призывами голосовать за сохранение членства страны в ЕС, тогда как другая часть членов кабинета прямо агитировала за Brexit.

Главные архитекторы Brexit’a — консерваторы Борис Джонсон и Дэвид Кэмерон

Результаты референдума повергли в шок не только многих британцев, но и практически всех западных политиков. Большинство избирателей (51,9%) проголосовало за выход страны из Евросоюза [1]. Практически сразу после оглашения результатов референдума Дэвид Кэмерон объявил о своей предстоящей отставке. По решению большинства членов фракции консерваторов в Палате общин новое правительство возглавила Тереза Мэй, которая до этого момента занимала пост министра внутренних. Именно ей предстояло начать очень сложные переговоры с руководством ЕС по вопросу процедуры выхода Великобритании из его состава.

Практически сразу после референдума многие политики стали требовать проведения досрочных парламентских выборов, ссылаясь на то, что после Brexit’a страна оказалась в принципиально иной политической реальности. Тереза Мэй однако заявляла, что эти аргументы являются надуманными и в проведении досрочных парламентских выборов нет никакой объективной необходимости. Последний раз подобное заявление премьер-минимтр сделала 30 марта 2017 года, однако уже 18 апреля прозвучало неожиданное заявление Терезы Мэй о досрочном роспуске Палаты Общин и проведении досрочных выборов 8 июня 2017 года.

Тереза Мэй объявляет о роспуске Палаты общин 18 апреля 2017 года. Лондон, Даунинг-стрит, 10

Надо сказать, что до 2011 года подобное решение довольно легко давалось главам британского правительств, поскольку находилось в их исключительной компетенции. Слишком частые досрочные роспуски нижней палаты парламента однако начали вызывать у многих политиков и избирателей недовольство и это право премьер-министров было решено ограничить. В 2011 году был принят специальный закон, согласно которому досрочное прекращение полномочий Палаты общин стало возможно лишь в двух случаях: 1) парламент выразил недоверие правительству; 2) решение премьер-министра о роспуске Палаты общин поддержали 2/3 депутатов палаты [2]. В 2017 году консерваторы имели в Палате общин лишь 330 депутатских мест из 650, чего было явно недостаточно для принятия решения о роспуске нижней палаты. Казалось бы, оппозиция могла легко заблокировать решение о роспуске, однако большинство оппозиционных лидеров по разным причинам не стали возражать. К немалому удивлению наблюдателей, при голосовании по этому вопросу 19 апреля 522 депутата проголосовали за роспуск Палаты общин и только 13 выразили свое несогласие с этим решением [3]. Проведение досрочных выборов стало неизбежным.

Официально Т. Мэй объясняла свое решение провести досрочные выборы желанием создать «сильное и стабильное правительство», которое на основе широкой народной поддержки будет достойно отстаивать интересы страны перед лицом руководства ЕС при проведении в жизнь процедуры Brexit’a. Многие обозреватели однако полагали, что существует ещё одна очевидная причина проведения досрочных выборов. К этому времени разрыв между консерваторами и лейбористами достиг огромной величины. Социологи в один голос предрекали триумф консерваторов, которые должны были увеличить свое представительство в нижней палате парламента с 330 до примерно 400 депутатских мест. Согласно опросам, за консерваторов собиралось голосовать 45% избирателей, а 50% считали Терезу Мэй наилучшим кандидатом на пост главы правительства. Надо заметить, что подобного уровня поддержки консерваторов Британия не видела очень давно. В то же время лейбористы во главе с Джереми Корбином, пользовавшимся репутацией левого радикала и даже фрика, имели поддержку со стороны опрошенных избирателей на уровне 25% и только 15% хотели бы видеть Дж. Корбина во главе британского правительства [4]. Это указывает на то, что даже значительное число сторонников лейбористов были не в восторге от лидера партии. Если бы эти проценты тори получили в ходе состоявшихся досрочных выборов, Тереза Мэй спокойно управляла бы Великобританией до 2022 года.

Британский «Ильич» Джереми Корбин — лидер Лейбористской партии

Перед тем как говорить о ходе самой предвыборной кампании, следует сказать несколько слов о самой избирательной системе, которая применяется при выборах депутатов Палаты общин. Выборы проводятся посредством самой простой, но не всегда самой справедливой мажоритарной системы относительного большинства. Согласно условиям данной системы голосования, избранным считается кандидат, получивший больше голосов, чем любой из других кандидатов. Данная система всегда является результативной, поскольку победитель определяется в первом и единственном туре. Она часто подвергается критике за то, что при её использовании искажается партийное представительство в парламенте, поскольку две ведущие партии забирают львиную долю мест, тогда как средние и малые партии не получают практически ничего. Кроме того, при использовании данной системы возможна ситуация, когда партия, получившая большинство голосов избирателей может получить меньше депутатских мест, чем партия, занявшая второе место. Очевидная несправедливость мажоритарной системы привела к тому, что на сегодняшний день она не используется при проведении парламентских выборов в европейских странах. Верными ей остаются только Великобритания и Белоруссия (кстати сказать, на региональных выборах в Шотландии, Уэльсе и Северной Ирландии эта система тоже не используется). О том, как проявилось действие этой избирательной системы в ходе прошедших выборов будет сказано ниже.

Предвыборный манифест тори с нудноватым названием «Вперед вместе. Наш план для более сильной Британии и процветающего будущего»

Говоря о британских «избирательных чудесах», упомянутых выше, следует сказать, что одним из них стала радикальная идейная эволюция двух крупнейших партий страны – консерваторов и лейбористов, представших в этот раз перед избирателями в совершенно необычном виде. Со времен великой Маргарет Тэтчер Консервативная партия придерживалась идеологии неолиберализма, базировавшейся на развитии частной инициативы, сокращении вмешательства государства в экономику, сокращении государственных, в частности, социальных расходов, на идеях индивидуализма и поддержке традиционных морально-нравственных ценностей. Что же предложили консерваторы во главе с Терезой Мэй своим избирателям в предвыборном манифесте 2017 года? Они пообещали увеличить социальные расходы и пенсии, увеличить число рабочих мест в бюджетной сфере, расширить программу строительства социального жилья, бороться с «чрезмерным социальным неравенством» и поддерживать «социальную солидарность», защищать права расовых и сексуальных меньшинств, обеспечивая их представительство в институтах публичной сферы. Если бы «железная Мэгги» прочла этот манифест, она сразу бы вышла из партии. Вместо неолиберализма Т. Мэй выбрала идеологию своеобразного «социального консерватизма» в стиле Отто фон Бисмарка (естественно, за исключением призыва о защите меньшинств – в этом фон Бисмарка заподозрить сложно). Если же перенести подобное сравнение на российскую почву, то аналогом была бы ситуация, когда Алексей Кудрин начинает активно выступать против «дикого рынка», бороться с «чрезмерным неравенством» и требовать расширения социальных программ….

Баронесса Маргарет Тэтчер и премьер-министр Тони Блэр. Лондон, июнь 2007 года

Не менее крутой идеологический разворот совершила и Лейбористская партия. С середины 90-х годов прошлого века идеологией партии, фактически, стал «блэризм», названный по имени лидера партии Тони Блэра. Он развернул партию в сторону центра, отказавшись от радикальных социалистических установок. Признавая важность идей социального государства «блэристы» одновременно признавали рыночную экономику и частную собственность, выступали против чрезмерного повышения налогов и в поддержку развития предпринимательства. Все это закончилось с избранием лидером партии Джереми Корбина, которое Тони Блэр назвал «концом партии». Новый лидер резко развернул партию влево. Вместо умеренного «блэризма» избирателям партии был предложен практически «пламенеющий большевизм» с поправкой на местные условия. В новый предвыборный манифест Лейбористской партии вошли положения о национализации целых отраслей британской промышленности, резком увеличении налогов на богатых и на корпорации, о гигантском расширении финансирования социальных программ, создании государственных фондов экономического развития, отмене платы студентов за обучение, поддержке мигрантов и стран «третьего мира», а также о признании национально-религиозного «разнообразия Британии» чуть ли не главной ценностью страны.

Если опять же провести условное сравнение с Россией, то можно представить себе, как на очередном съезде КПРФ вместо известного «системного оппозиционера» Геннадия Зюганова лидером партии избирают Сергея Удальцова. По его предложению съезд принимает новую партийную программу, в которой говорится о необходимости полного пересмотра итогов приватизации 90-годов и национализации добывающих отраслей промышленности, конфискации имущества олигархов (это как минимум….), закреплении принципа приоритета государства в экономике («новый нэп»), начале массовых уличных и, возможно, насильственных акций по свержению действующей власти с последующим наказанием представителей последней. При этом, следует отметить, что Удальцов, чья риторика во многом близка речам Зюганова, в отличие от последнего, верит в то, что  говорит. Также и Джереми Корбин, в отличие от Тони Блэра, реально верит в победу социализма. Показательный пример, когда искренние люди могут исповедовать весьма спорные, если не сказать сомнительные, идеи. Подводя итог сказанному, можно заключить, что перед британским избирателем предстали совершенно новые консерваторы и лейбористы.

Лидер лейбористов Джереми Корбин демонстрирует предвыборный манифест Лейбористской партии «Для многих, а не для избранных»

Однако главным спорным вопросом в ходе предвыборной кампании стал вопрос Brexit’а. Здесь позиции основных партий оказались кардинально противоположными. Консерваторы и Партия независимости Соединённого Королевства выступали за проведение так называемого «жесткого Brexit’а», по условиям которого одновременно с выходом из ЕС Британия должна выйти из европейского таможенного союза и общеевропейского экономического пространства. При этом, после выхода с Евросоюзом должно быть заключено соглашение о свободной торговле. Лейбористы, напротив, критикуя консерваторов, выступали за так называемый «мягкий Brexit», означавший, что страна выходит из ЕС, но при этом остается и в таможенном союзе и в общем экономическом пространстве. Данная позиция выглядела, на первый взгляд, очень красиво, но у неё было два существенных недостатка. Во-первых, она исходила из того, что на это согласится руководство ЕС, которое ранее неоднократно заявляло, что такой вариант для Евросоюза абсолютно неприемлем. Во-вторых, выходя из ЕС и оставаясь в таможенном и экономическом союзах, Британия полностью утрачивала возможность влиять на правила функционирования этих объединений, принимающиеся в Брюсселе. Безусловно, это стало бы существенным ограничением суверенитета страны. Шотландские националисты вообще были против Brexit’а и собирались решить проблемы, связанные с ним посредством выхода Шотландии из состава Великобритании на основании проведения нового референдума о независимости. Самую же радикальную позицию по вопросу Brexit’а заняли либеральные демократы, которые выступили за проведение нового референдума по вопросу о выходе Великобритании из ЕС [6].

Тереза Мэй выступает перед членами Консервативной партии, апрель 2017 года

Как было сказано выше, опросы отдавали безусловную победу на выборах консерваторам. Именно поэтому партия вела избирательную кампанию самостоятельно (не вступая ни в какие коалиции), поскольку для всех было очевидно, что консерваторы получат абсолютное большинство мест в парламенте и вновь сформируют однопартийное правительств. Совсем по-другому вопрос о тактике ведения избирательной кампании и заключения предвыборных союзов стоял перед оппозиционными партиями. Если у них и был шанс придти к власти, пусть и весьма призрачный, то он был связан исключительно с формированием предвыборных союзов, а затем и коалиционного правительства. Консерваторы это прекрасно понимали и именно поэтому начали кампанию запугивания избирателей приходом к власти «коалиции хаоса», состоящей из лейбористов, либеральных демократов и шотландских националистов [7]. Сама Т. Мэй заявляла о том, что подобная коалиция «разделит нашу страну» [8]. Само собой, эти страхи оказались надуманными. Довольно быстро выяснилось, что оппозиционные партии совершенно не склонны объединяться в коалицию, несмотря на их общее противостояние консерваторам. Уже в самом начале избирательной кампании лидер либеральных демократов Тим Фаррон совершенно исключил союз с лейбористами, назвав Джереми Корбина «токсичным кандидатом» [9]. Действительно, было бы очень трудно представить либдемов. участвующих в социалистических экспериментах лейбористов. Также либеральные демократы исключили возможность своего соглашения с тори (как минимум, у них разное отношение к выходу страны из ЕС) и с шотландскими националистами (либдемы выступают против идеи нового референдума о независимости Шотландии). В свою очередь лейбористы также отвергли возможность соглашения с либеральными демократами и с шотландскими националистами. Первые не устраивали их своей «буржуазностью», вторые – сепаратизмом. Таким образом, все оппозиционные партии пошли на выборы самостоятельно, что, казалось бы, ещё больше увеличивало шансы консерваторов на убедительную победу.

Лидер либеральных демократов Тим Фаррон во время избирательной кампании. Портсмут, май 2017 года

Исходя из вышесказанного, могло показаться, что исход выборов заранее предрешен и всё достаточно очевидно. Однако и в этом случае британские выборы преподнесли сюрприз. В течение всей кампании, особенно ближе к её концу, разрыв между консерваторами и лейбористами стремительно сокращался. Тем не менее, даже за неделю до голосования практически все опросы, показывали уверенную победу консерваторов и увеличение их представительства в парламенте до 359–379 мандатов. При этом опросы показывали, что лейбористы потеряют 25–30 мандатов [10].

Казалось бы, все очевидно, но результаты голосования 8 июня опровергли практически все прогнозы и экспертов, и особенно социологов (уже в который раз). Консервативная партия получила 42,3% голосов избирателей и 317 мест в Палате общин. Подобный результат означал, что партия утратила абсолютное большинство мест и встала перед необходимостью искать партнеров по коалиции. Данный результат на какое-то время поверг в ступор руководство консервативной партии и саму Терезу Мэй. Сама идея проведения досрочных выборов из ловкого стратегического хода превратилась в совершенный абсурд. Нельзя не отметить, что такой результат выборов вызвал чуть ли не открытое ликование в руководстве ЕС. Напротив, лейбористы вполне моли праздновать победу. Они почти догнали консерваторов, получив 40% голосов, что на 9,5% (!) больше, чем на предыдущих выборах (в 2015 году они получили только 30,4% голосов). Это позволило лейбористам получить 262 места в Палате общин вместо прежних 232. Джереми Корбин существенно укрепил свои позиции в качестве лидера партии и превратился из «политического маргинала» в достойного конкурента Т. Мэй. В определенной степени победителями выборов могут считать себя и либеральные демократы, получившие 7,4% голосов избирателей и 12 мест в парламенте (раньше было 8).

Лидер Шотландской национальной партии (SNP) Никола Стерджен во время избирательной кампании. Эдинбург, 7 июня 2017 года

Однако далеко не всем повезло на выборах 8 июня. Прежде всего, следует отметить серьёзное поражение Шотландской национальной партии (SNP), возглавляемую Николой Стерджен. На выборах в 2015 году SNP одержала триумфальную победу в 56 из 59 шотландских избирательных округов. Такой результат дал SNP все основания заявлять, что она представляет всю Шотландию. И именно поэтому Н. Стерджен так уверенно держала себя в переговорах с Лондоном по всем вопросам, включая проблемы Brexit’а и нового референдума о независимости Шотландии. В 2017 году ситуация для SNP изменилась кардинально. Партия потеряла более трети голосов избирателей, набрав в масштабах Британии лишь 3% голосов вместо 4,7% двумя годами ранее. Как следствие этого, фракция партии в Палате общин сократилась с 56 до 35 депутатов. В частности, места в парламенте потеряли заместитель председателя партии и глава парламентской фракции SNP Ангус Робертсон и бывший лидер партии и первый министр Шотландии Алекс Салмонд [11]. Более того, в некоторых шотландских округах националисты проиграли консерваторам, которые категорически выступают против как нового референдума, так и независимости Шотландии вообще. После этих выборов говорить о монополии SNP на представительство всей Шотландии стало невозможно. Не случайно, сразу после выборов Никола Стерджен заявила, что вопрос о проведении повторного референдума о независимости Шотландии в данный момент не стоит… Фактически, результаты прошедших выборов надолго сняли тему этого референдума с британской политической повестки.

Шотландский политический тяжеловес, бывший лидер SNP и первый министр Шотландии Алекс Салмонд, проигравший выборы в своём округе Гордон консерватору Колину Кларку

Наконец, прошедшие выборы стали настоящей катастрофой для Партия независимости Соединённого Королевства (UKIP). Партия, имевшая немало сторонников в течение длительного времени, по итогам этих выборов, видимо, окончательно уйдет с политической сцены. В 2015 году за UKIP проголосовало 12,6% избирателей. Казалось бы, партия окончательно заняла значимое место в британской политике. Более того, победа сторонников выхода Великобритании из ЕС, казалось бы, должна была придать ещё больший импульс политическому продвижению UKIP. Однако Brexit сыграл с партией злую шутку. Суть в том, что UKIP фактически была партией одной идеи – идеи выхода Британии из ЕС, ничего иного, принципиально отличного от других, партия избирателям не предлагала. Совершенно естественно, что после реализации этой идеи существование UKIP как политической силы практически утратило смысл. Символом этого стало то, что сразу после референдума по Brexit многолетний лидер партии Найджел Фарадж заявил об уходе со своего поста, поскольку он добился цели, к которой шел многие годы. В ходе избирательной кампании 2017 года UKIP попыталась заменить прежние лозунги о борьбе за британский суверенитет резкой антииммигрантской риторикой. Партия выступила за запрет ношения паранджи, запрет на открытие новых мусульманских школ, запрет на применение шариатских норм и за нулевые квоты на иммиграцию в течение следующих 5 лет [12]. Однако эта радикальная программа не нашла отклика в сердцах избирателей. Партия получила только 1,8% голосов и не получила мест в Палате общин. Скорее всего, именно референдум о выходе Великобритании из ЕС стал лебединой песней UKIP и её политическое будущее вызывает обоснованные сомнения.

Бывший лидер Партии независимости Соединённого Королевства Найджел Фарадж, бонвиван и завсегдатай британских пабов

В чем же заключаются причины столь неожиданных результатов прошедших выборов? Если говорить о консерваторах, то многие эксперты объясняют относительную неудачу партии крайне посредственной кампанией Терезы Мэй. Выше уже говорилось, что в момент досрочного роспуска парламента она имела довольно высокий рейтинг, однако в ходе предвыборной кампании Мэй сумела существенно растерять доверие избирателей. Прежде всего, выяснилось, что Тереза Мэй не самый, мягко говоря, сильный оратор. Изо дня в день она повторяла одни и те же, будто заранее заученные речи, которые к концу кампании порядком поднадоели британцам. Особенно это касалось мантры о необходимости создания «сильного и стабильного правительства». В одной из речей она повторила это выражение 15 (!) раз. Также негативно на настроения многих, прежде всего пожилых, избирателей повлияло предложение консерваторов принять закон, согласно которому уход за пожилыми больными в случае недостатка у них средств мог оплачиваться за счет будущей продажи их домов. Поднявшаяся волна негодования вынудила консерваторов убрать это предложение из манифеста, однако, как говорится, «слово не воробей». Наконец, серьезное недовольство многих избирателей вызвало нежелание Т. Мэй лично участвовать в прямых телевизионных дебатах, для участия в которых она отправила министра внутренних дел Эмбер Радд (к чести Т. Мэй надо отметить, что она хотя бы отправила представителя, некоторые не делают и этого). Эмбер Радд в ходе дебатов выслушала от всех своих оппонентов критику решения Терезы Мэй не участвовать в этих дебатах. Это дало ещё один повод полагать, что премьер-министр не готова участвовать в открытой дискуссии. В результате всего этого рейтинг Терезы Мэй продолжил снижаться.

Предвыборные теледебаты на BBC: представитель консерваторов Эмбер Радд (слева) пытается перекричать лидера Партии независимости Соединённого Королевства Пола Наттолла

В это же время Джереми Корбин провел весьма убедительную избирательную кампанию, спокойно и достаточно убедительно разъясняя положения предвыборной программы лейбористов. В ответ на многочисленные указания на его весьма спорные высказывания по разным вопросам он отвечал, что высказывал свою личную точку зрения, которая совершенно не обязательно будет определять позицию правительства. Наконец, он привлек на сторону лейбористов значительную часть молодежи, пообещав, как и Берни Сандерс в США, сделать бесплатным высшее образование. Это, откровенно скажем, популистское предложение вызвало широкий резонанс в среде молодежи, погрязшей в выплатах по образовательным кредитам.

Прошедшие выборы, помимо прочего, заставили задуматься над тем, что можно считать «победой» и «поражением» в выборах, особенно при применении мажоритарной системы относительного большинства. Возьмем в качестве примера Консервативную партию. С одной стороны, она как бы потерпела поражение, потеряв абсолютное большинство в парламенте, которым раньше обладала. Большинство экспертов и рядовых консерваторов восприняли результаты выборов как поражение Терезы Мэй. Согласно проведенным после выборов опросам, более половины сторонников партии считали, что она должна покинуть свой пост. С другой стороны, случившееся трудно назвать поражением в чистом виде. Консерваторы набрали на 5,5% голосов больше, чем в 2015 году (было 36,9%, стало 42,4%). Это стало лучшим результатом партии с 1983 года. В Шотландии, где позиции консерваторов всегда были не очень сильными, в этот раз они получили наибольшее количество голосов с 1979 года. До 2017 года из 59 депутатов Палаты общин от Шотландии только 1 был консерватором. Теперь их стало 13, чего не было с 1983 года [13]. Можно ли при этом говорить именно о поражении?

Лидер лейбористов Джереми Корбин в свой «звёздный час». Лондон, 9 июня 2017 года

Что касается лейбористов, то формально они потерпели поражение, заняв только второе место, однако почему-то при этом все только и твердят об их победе. Существует традиция, согласно которой лидер Лейбористской партии, который не привел её к власти, должен уйти в отставку (так поступили, в частности, Эд Милибэнд в 2015 году и Гордон Браун в 2010). Однако кто из лейбористов сейчас всерьёз будет говорить об отставке Дж. Корбина, если под его руководством партия выиграла дополнительно 30 мест и на треть увеличила свой электорат? Разве это нельзя назвать, пусть относительной, но победой? Наконец, нельзя не сказать и о либеральных демократах. В 2015 году они получили 7,9% голосов и 8 мест в нижней палате парламента. Теперь же у них 12 мест в Палате общин при том, что за партию проголосовало только 7,4% избирателей. Это победа или поражение? А если бы партия набрала 5% голосов, но получила при этом 20 депутатских мест, какой бы термин нужно было применить в такой ситуации?

Лидер Демократической юнионистской партии Арлин Фостер

По итогам выборов в Великобритании возникла не так часто встречающаяся ситуация «подвешенного парламента», при которой ни одна из партий не имеет абсолютного большинства в парламенте. Сразу после оглашения результатов выборов Дж. Корбин и Т. Фаррон призвали Терезу Мэй уйти в отставку [14]. Однако этот призыв носил чисто популистский характер, поскольку оппозиция, в противовес консерваторам, в принципе не могла создать устойчивого правительства. Было очевидно, что правительство будут формировать консерваторы. При этом оставался вопрос: вместе с кем? Коалиция с лейбористами исключалась по определению. Союз с шотландскими националистами также был нереален. Альянс с либеральными демократами был исключен из-за крайне враждебного отношения последних к идее выхода Британии из ЕС. И вот в этот сложный момент на политической авансцене появилась доселе неприметная Демократическая юнионистская партия (англ. Democratic Unionist Party, DUP или просто юнионисты) из Северной Ирландии, которая получила по результатам выборов 10 мест Палате общин. Союз с юнионистами давал Терезе Мэй  пусть слабое, но все же большинство в парламенте.

Новый партнёр консерваторов по коалиции заслуживает того, чтобы уделить ему несколько дополнительных слов. DUP является одной из ведущих партий Северной Ирландии. Специфика этого региона заключается в том, что в нем не функционируют общенациональные британские партии (консерваторы, лейбористы, либеральные демократы). В выборах Северной Ирландии участвуют только местные партии, ориентированные либо на протестантское большинство, либо на католическое меньшинство. Эти партии и делят между собой парламентские места в Палате общин от этого региона, а поскольку этих мест не очень много, их влияние на политическую жизнь Великобритании в целом всегда было минимальным.

Основатель Демократической юнионистской партии англиканский пастор Иан Пейсли. 1979 год

И вот возникла ситуация, когда региональная партия из Северной Ирландии получила реальную возможность влиять на определение политического курса страны. Естественно, в такой ситуации у всей Британии возник интерес к тем, кто вместе с консерваторами будет формировать новое правительство. Рассмотрев повнимательнее программные установки юнионистов, значительная часть британского общества пришла в сильное замешательство. Дело в том, что по своей идеологии DUP принципиально отличается от всех остальных британских партий, включая вроде бы близкую к ней партию тори. DUP представляет собой классическую крайне консервативную партию, чьи взгляды в остальной части Британии сейчас считаются просто-напросто реакционными. Прежде всего, эта партия на протяжении всей своей истории была тесно связана с англиканской Церковью Ирландии. Эта связь сохраняется и сегодня. На протяжении долгого времени юнионисты крайне враждебно относились к католикам, да и сейчас об особом дружелюбии в отношении них говорить не приходится. Партия выступает против абортов (они запрещены в Северной Ирландии), против однополых браков, да и отношение к секс-меньшинствам также оставляет желать лучшего. В партии широко распространен скепсис в отношении концепции глобального потепления и даже к теории эволюции Чарльза Дарвина [15]. Если сравнивать юнионистов даже с консерваторами, различия между ними просто разительны. Консерваторы признают аборты, защищают права секс-меньшинств (во фракции консерваторов 19 открытых геев, а лидер шотландских консерваторов Рут Дэвидсон является открытой лесбиянкой), достаточно нейтральны в религиозном плане и хоть и с оговорками, но выступают за борьбу с глобальным потеплением. Таким образом, в ближайшее время Британией будет руководить симбиоз во многом далеких друг от друга партий.

Арлин Фостер во время избирательной кампании

Следует сказать, что DUP уникальна не только для Великобритании, у неё нет аналога во всей Западной Европе. Те партии, которые в странах Западной Европы именуются «крайне правыми» (Партия свободы в Австрии, Партия Свободы в Нидерландах, Национальный Фронт во Франции) очень отличаются от DUP. Вся их «крайняя правизна», по сути, заключается в неприятии существующей миграционной политики, которая угрожает национальной идентичности европейских стран. Именно за это их и обвиняют в «расизме» и «ксенофобии». Напротив, в их социально-культурных позициях никакой «правизны» не наблюдается. Они не возражают против абортов, индифферентны в религиозном плане и часто даже выступают за права сексуальных меньшинств, представители которых подвергаются насилию со стороны мигрантов. Однако DUP все же не одинока в Европе – у неё есть аналоги, только не в Западной, а в Восточной Европе. Юнионистов по своим взглядам вполне можно сравнить с правящей в Польше партией «Право и справедливость» или с партией Виктора Орбана в Венгрии («Фидес»). Их идейные установки почти полностью совпадают.

Юнионисты в ожидании предложений о коалиции с консерваторами. Белфаст, 9 июня 2017 года

Завершая разговор о партии юнионистов, следует сказать, что её идейные позиции в культурных вопросах ничем не отличаются от подобных позиций британских консерваторов начала прошлого века. Просто в течение последних 40-50 лет западное общество в силу разных причин очень сильно сдвинулось влево, тогда как юнионисты продолжают исповедовать ту консервативную идеологию, какой она была ещё в 50-х годах прошлого века. В результате, исповедуя традиционные консервативные ценности, юнионисты в глазах либеральной элиты представляются какими-то «пещерными клерикалами», с которыми нежелательно иметь дело.

Кроме тех идеологических моментов, о которых было сказано выше, союз с юнионистами поставил перед Терезой Мэй две другие проблемы. Во-первых, юнионисты выступает за сохранение прежнего «прозрачного» режима на границе с Республикой Ирландия, что ставит под сомнение столь важную для консерваторов идею «жесткого контроля за границей». Если это требование юнионистов не будет выполнено, они могут выйти из коалиции. Во-вторых, юнионисты выдвигают и серьезные финансовые требования. Дело в том, что в течение многих лет Северная Ирландия ежегодно получала весьма существенные дотации из структурных фондов Евросоюза. Понятно, что после выхода из ЕС об этих дотациях надо будет забыть. На переговорах с Т. Мэй руководство DUP потребовало гарантий, что после выхода страны из ЕС выпавшие суммы дотаций будут компенсированы из бюджета Великобритании в полном объеме. При этом речь идет о довольно крупных суммах. Тем не менее, на данный момент соглашение между партиями в принципе уже достигнуто.

Карикатура, изображающая аудиенцию Терезы Мэй у королевы Елизаветы II по вопросу формирования нового кабинета министров (www.telegraph.co.uk)

Многие аналитики в целом скептически смотрят на дальнейшие перспективы коалиционного правительства Терезы Мэй, полагая, что оно просуществует не более 2 лет. Сможет ли Т. Мэй эффективно управлять Британией в сложившейся непростой ситуации, покажет уже ближайшее будущее.

  1. EU: IN OR OUT? Results In Full // Sky news © 2017 Sky UK
  2. Fixed-term Parliaments Act 2011, Chapter 14 // The National Archives (www.legislation.gov.uk)
  3. General election campaigning begins as MPs back June poll // BBC News, 19 April 2017
  4. Фаворов П. Назад в 50-е или 70-е: почему британские выборы оказались не похожи на другие западные // Московский Центр Карнеги, 07.06.2017
  5. Walker J. Jeremy Corbyn demands end to police cuts following Manchester terror attack // Birmingham Mail, 26 May 2017
  6. ‘This is your chance,’ Lib Dems tell voters opposed to Hard Brexit // The Herald, 18th April 2017
  7. Helm T., Quinn B. Tim Farron’s pledge to voters: Lib Dems won’t make coalition deals // The Guardian, 22 April 2017
  8. Stone J. Theresa May attacks ‘progressive alliance’ of SNP, Lib Dems and Labour // Independent, 19 April 2017
  9. Tim Farron rules out Lib Dem-Labour pact because of ‘toxic’ Jeremy Corbyn // The Telegraph News, 20 January 2017
  10. Fisher S., Kenny J., Shorrocks R. Final combined forecast for GE 2017 // Elections Etc, 8 JUNE 2017
  11. General election 2017: SNP lose a third of seats amid Tory surge // BBC News, 9 June 2017
  12. General election: UKIP want ‘one in, one out’ migration // BBC News, 8 May 2017
  13. Henderson B., Johnson S. Scotland election results: Alex Salmond defeated and SNP suffer huge losses as Tory chances boosted north of the border // The Telegraph News, 9 JUNE 2017
  14. Hughes L., Maidment J., Henderson B. Election results 2017: Theresa May says sorry to defeated Tory candidates as she eyes deal with DUP // The Telegraph News, 10 JUNE 2017
  15. Титов А. Ирландцы в Лондоне. Чего ждать от союза Терезы Мэй и юнионистов Ольстера // Московский Центр Карнеги, 14.06.2017

Оставить комментарий